ISSN 2618-7043 (Print) ISSN 2687-0738 (Online)

10.31696/2618-7043

Ориенталистика

10.31696/2618-7043-2018-1-3-4-539-552

A-215369

Personalia in Memoriam

Раванди-Фадаи

Лана Меджидовна

Центр изучения Центральной Азии, Кавказа и Урало-Поволжья Мосаки

Нодар Зейналович

Центр изучения стран Ближнего и Среднего Востока

3-4 539 552 Статья посвящена выдающемуся грузинскому иранисту Дж. Ш. Гиунашвили, скончавшемуся в 2017 г. В кратком научно-биографическом очерке описан как его жизненный путь, так и его путь в науке, связанный с востоковедением в Грузии, в том числе в постсоветский период. Жизненный путь Дж. Гиунашвили в немалой степени определялся его происхождением: будучи грузином, он в то же время был иранцем, для которого персидский язык являлся родным. Это обстоятельство в некотором роде выделяло его даже в эпоху выдающихся советских иранистов ХХ в. Не случайно, помимо блестящей карьеры ученого-ираниста, впоследствии он стал первым послом Грузии в Иране.

востоковедение в России Грузия Джемшид Гиунашвили Иран иранистика СССР Dzhemshid Giunashvili (1931-2017) Georgia Iran Iran studies of Russia oriental stadies USSR

The article deals with the biography and scholarly achievements of the outstanding Georgian scholar of Iran Dzhemshid Giunashvili (d. 2017). The authors have placed the life of Dzh. Giunashvili into the broad context of the Oriental Studies as scholarly subject in the former Soviet Union and the post-Soviet Georgia. Being a Georgian by birth Dzh. Giunashvili also belonged to the culture of Iran, Persian was hismother tongue. This fact contributed to the outstanding position, which he took evenamong the Great Soviet specialists and scholars of Iran in the 20th century. Later in life,Dzh. Giunashvili became the first Georgian Ambassador to Iran.

Джемшид Гиунашвили: грузин из Тегерана

Dzhemshid Giunashvili: Georgian from Tehran

<h2>Введение</h2> 23 января 2017 г. на 86-м году жизни скончался известный грузинский иранист Джемшид Шалвович Гиунашвили, доктор филологических наук, профессор, автор более 200 научных работ на русском, грузинском, персидском и других языках. Его труды известны далеко за пределами Грузии и бывшего СССР. С уходом Дж. Ш. Гиунашвили, можно сказать, завершилась эпоха выдающихся грузинских иранистов ХХ в., берущая начало с проф. Юстина Абуладзе (1874-1962) и продолженная профессорами Давидом Кобидзе (1906-1981), Константином Пагава (1919-1994), Мзией Андроникашвили (1920-2006), Магали Тодуа (1927-2016), Александром Гвахария (1929-2002), Вахушти Котети- швили (1935-2008). Однако и в ряду выдающихся грузинских иранистов фигура Джемшида Гиунашвили, благодаря которому в значительной степени поддерживалась высокая репутация грузинской иранистики в области иранской филологии, стоит особняком, что было обусловлено его происхождением, поскольку, будучи грузином, Дж. Гиунашвили являлся в то же время и иранцем, для которого персидский язык был родным. Он был признанным авторитетом среди выдающихся советских иранистов. Так, известный российский иранист Ю. А. Рубинчик величал Джемшида Гиунашвили «мэтром, восхищаясь его персидским» [2, с. 9]1. Его научное наследие обширно, включает в себя работы в области лингвистики, литературоведения, изучения рукописей, источниковедения; подготовку хрестоматий, составление словарей и др. Однако любое описание научной биографии профессора Дж. Гиунашвили будет, по сути, малосодержательным, если ее рассматривать вне контекста его семейной биографии, штрихи которой в некотором роде повторяют трагическую судьбу, постигшую многие семьи грузинской интеллигенции, подвергшиеся на заре становления советской власти в Грузии политическому преследованию и гонениям. <h2>Жизненный и творческий путь</h2> Дж. Гиунашвили родился 1 мая 1931 г. (1310 г.) в Тегеране в семье инженера Шалвы Давидовича Гиунашвили (1908-1981), являвшегося сыном кахетинского священника. Дядя Джемшида (старший брат отца) - выпускник Варшавского университета, известный грузинский врач, оказывавший медицинскую помощь участникам антисоветского восстания 1924 года под руководством Какуцы (Кайхосро) Чолокашвили; был расстрелян советской властью. Командированный в Туркмению в 1928 г. для работы на ирригационных проектах, инженер Шалва Гиунашвили, не знавший персидского языка, вскоре сумел перейти в Иран, где был схвачен иранскими пограничниками и отправлен в лагерь на границу с тогдашней Индией - в Захедан. Однако судьба улыбнулась Шалве Гиунашвили: местный губернатор оказался однокурсником его расстрелянного брата, неоднократно гостившим в их семье в Грузии. Он сумел вместо высылки в Индию перенаправить его в Тегеран, где Ш. Гиунашвили вскоре освободился из заключения и создал семью с Эленэ Гуливердашвили, с которой был знаком еще в Телави, где учился в духовной семинарии, а Эленэ обучалась в женском училище [5, с. 114]. Профессия Шалвы Гиунашвили оказалась весьма востребованной в Иране 30-х годов, где было начато масштабное дорожное строительство, что обеспечило его семье безбедное существование и, как отмечал в своем отчете представитель МИД ГССР при посольстве СССР в Иране, добившегося значительного авторитета в министерстве путей сообщения Ирана [6, с. 80]. Джемшид Гиунашвили учился в известном тегеранском американском колледже «Альборз» (Эльбрус), где блестяще изучил персидский язык. С детства родители обучили его также грузинскому и русскому языкам. В свободное от школы время он общался с русскими эмигрантами, а в 1942 г. стал членом открытого в Тегеране советского клуба [5, с. 180]. В 1947 г. Шалва Гиунашвили с супругой и двумя детьми, наряду с несколькими другими проживающими в Иране грузинами-эмигрантами, получили гражданство СССР и репатрировались в Грузию [6, с. 75]. В Тбилиси Джемшид окончил русскую школу и поступил на иранское отделение факультета востоковедения Тбилисского государственного университета (ТГУ). Однако за обретением Родины последовало новое переселение. В 1952 г., когда Дж. Гиунашвили обучался на 3-м курсе, их семья была выселена в Южный Казахстан. Как позже вспоминал Дж. Гиунашвили, случайно увидев в местной газете заметку о студентах факультета востоковедения Среднеазиатского госуниверситета (САГУ), он предпринял попытку продолжить обучение там и отправил письмо на имя ректора ТГУ Нико Кецховели (который в начале 1920-х годов придерживался антибольшевистских устремлений и был даже на непродолжительный период арестован после грузинского восстания 1924 г.) с просьбой выслать академическую справку и аттестат. Получив через месяц документы с прекрасной характеристикой, Джемшид Гиунашвили тайком уехал на товарном поезде в Ташкент, где встретился с деканом факультета востоковедения Среднеазиатского университета Григорием Львовичем Бондаревским (с 1956 г. сотрудник ИВ АН СССР), который предложил ему для получения диплома в 1953 г. сдать за год экстерном 4 курса (поскольку в этот год в СССР прекращалось обучение экстерном в вузах), при этом чтобы никто из студентов не видел его в университете. Готовясь к экзаменам в казахском селе, Джемшид раз в две недели тайком на товарном поезде отправлялся в САГУ для сдачи экзаменов. Вскоре после смерти Сталина ему было разрешено обучение по определенным направлениям, и он выбрал мукомольно-элеваторный техникум (МЭТ) в Ташкенте. Спустя некоторое время с него был снят статус переселенца, Джемшид стал соискателем, а потом и преподавателем в САГУ При этом знания, полученные в МЭТ, пригодились ему в последующей работе в иранистике - Дж. Гиунашвили подготовил первый русско-персидский словарь технических терминов [5, с. 180] В 1956 г. в Ташкенте им была подготовлена кандидатская диссертация на тему «Глагольный компонент детерминативных именных образований персидского литературного языка» [7], которую он защитил уже в Тбилиси в 1958 г. [8]. В Ташкенте в 1957-1958 гг. были опубликованы его первые научные работы [9-12]. Примечательно, что первые две научные работы Дж. Гиунашвили, опубликованные в трудах САГУ были отмечены в библиографии, опубликованной в престижнейшем Middle East Journal [13, pp. 357-358]. Не лишним будет вспомнить, что лингвистика в советской иранистике хотя и была представлена заметными фигурами, тем не менее существенно уступала по количеству ученых литературоведам, в связи с чем исследования талантливого молодого специалиста в чрезвычайно востребованной области стали заметным вкладом в советской иранистике. В 1958 г. Джемшид Гиунашвили по приглашению выдающегося грузинского востоковеда Георгия Церетели возвращается в Грузию (в 1959 г. в Грузию вслед за ним последует его супруга Людмила Семеновна, в девичестве Мирина2) и начинает работать младшим научным сотрудником в отделе языков Ближнего Востока Института языкознания АН Грузии. В 1958 г. в ТГУ он защищает диссертацию [7], подготовленную в Ташкенте. В 1960 г. в системе АН Грузии был создан Институт востоковедения, который возглавил Георгий Церетели (ныне носит его имя), впоследствии избранный действительным членом АН СССР, в котором Дж. Гиунашвили вскоре стал заведующим отделом, а с 1974 г. (до своего назначения первым Чрезвычайным и Полномочным послом в Иран с 1 августа 1994 г., где он пробыл до 16 января 2004 г.) - заместителем директора института (которым тогда был известный лингвист, академик Тамаз Гамкрелидзе). Одновременно он преподавал на факультете востоковедения ТГУ Сразу же после переезда в Грузию Дж. Гиунашвили активно продолжал научную работу. С 1960 г. регулярно выходят его статьи в «Трудах Тбилисского государственного университета» и изданиях АН Грузии. В 1962 г. Дж. Гиунашвили вместе с Н. Бекаури подготовил книгу «Образцы персидского фольклора» [14]. Кроме лингвистических и литературоведческих исследований [15] Дж. Гиунашвили занимался изучением рукописей. Благодаря обнаруженным в Институте рукописей АН Грузии персидским рукописям он сумел расшифровать «белые пятна» «Истории Систана», которые до этого не смог полностью расшифровать Малек-ош-шо’ара Бахар, «многое уточнить, а некоторые места исправить» [16, с. 161; 17-19]3. В 1971 г. Дж. Гиунашвили издал эту рукопись на персидском языке [21]. В 1964 г. выходит совместная монография известного грузинского лингвиста, заведующего лабораторией экспериментальной лингвистики Института языкознания АН Грузии Шоты Гаприндашвили и Джемшида Гиунашвили «Фонетика персидского языка» [22], в которой они «впервые в мировой иранистике» «осуществили детальное рентгенографическое, осцилло- и спектрографическое исследование всего звукового состава персидского литературного языка» [23, с. 190]. Результаты этого исследования были представлены авторами на Всесоюзной конференции в Баку в 1963 г. [24, с. 129]. Как писал в 1982 г., т. е. почти через двадцать лет после выхода этой монографии В. Б. Иванов, «в иранском языкознании известно одно фундаментальное исследование спектральных характеристик звуков речи - это труд грузинских ученых Ш. Г. Гаприндашвили и Дж. Ш. Гиунашвили [25, с. 51]. Работа получила положительные отзывы [23; 26], сразу же став классической, и с тех пор активно используется в лингвистических исследованиях в области персидского языка (см., например: [27, с. 5, 11; 28, с. 18])4. Как отмечал заведующий кафедрой иранской филологии, профессор ИСАА при МГУ им. М. В. Ломоносова В. Б. Иванов, эта книга, являвшаяся «передовым исследованием», стала для него со студенческой скамьи «настольной книгой». В ней «впервые была использована рентгенография в исследовании персидских звуков речи... с тех пор по настоящее время такого детального исследования звуков речи с помощью рентгенографии никто так и не сделал. Этот труд остается актуальным и по сию пору. В нем Джемшид Шалвович не только дал описания звуков речи - он оценивал те теории и положения, которые существовали в отношении персидского языка на тот момент времени. И некоторые, казалось бы, широко принятые воззрения на персидскую фонетику он опровергал в своей книге, давая новый материал и обосновывая отличия того, что он нашел, от прежнего состояния. прежние оценки делались без экспериментального подхода, на слух, а Гиунашвили проверил это с помощью рентгенографии» [30]. Как бы в продолжение этого исследования в следующем году в «Трудах» Тбилисского университета выходит обширная 55-страничная статья Дж. Гиунашвили о системе фонем литературного персидского языка [31], также получившая положительные рецензии как советских, так и зарубежных иранистов [32-34]. В 35 лет, в 1966 г., Дж. Гиунашвили защитил докторскую диссертацию [35]. В 1970-х гг. Дж. Гиунашвили осуществляет задуманное им ранее издание двух словарей - «Карманного грузинско-персидского и персидско-грузинского словаря» [36] и «Краткого русско-персидского технического словаря» [37], ставшего со времени публикации основным источником специальной терминологии для изучающих персидский язык в СССР. В 1972 г. в свет выходит подготовленная Дж. Гиунашвили в соавторстве с Д. В. Кацитадзе хрестоматия «Персидские исторические тексты» [38], снабженная весьма обширным введением, в котором дана подробная характеристика корпусу «средневековых персидских исторических памятников», ставшая важным подспорьем для изучающих историю Иранского мира [39, с. 106]. Перу Дж. Гиунашвили принадлежат многочисленные исследования по различным аспектам персидской лексики, терминологии, текстологии, источниковедения, свидетельствующие о широте его научных интересов. Часть его работ касаются вопросов влияния персидской литературы в Грузии. Значительное внимание Дж. Гиунашвили уделял публикации работ о грузинских иранистах, некоторые из них изданы им на персидском языке. Особое внимание им уделялось составлению различных учебных пособий для изучающих персидский язык. Им подготовлена хрестоматия персидских исторических текстов, учебник персидского языка для вузов, а также для учащихся начальной школы (в Тбилиси была школа, где персидский язык изучали с начальных классов). Большую группу составляют его работы, посвященные ферей- данским грузинам, в частности, касающиеся исследования феномена ферейданского говора грузинского языка, испытавшего существенное влияние персидского. Дж. Гиунашвили, сопоставляя лингвистический материал, анализировал изменение кахетинского диалекта грузинского языка ферейданских грузин. Дж. Г иунашвили активно участвовал в научных конференциях и симпозиумах [24; 40; 41], публиковал рецензии на выходящие по иранистике работы, его выступления всегда вызывали большой академический интерес. <h2>Заключение</h2> Анализируя этапы исследовательской работы Дж. Г иунашвили, трудно не заметить, что наиболее продуктивный период его деятельности пришелся на 1960-1970-е и первую половину 80-х гг., то есть советский период. Именно в этот период им были созданы фундаментальные научные труды в области иранского языкознания, лексикографии, текстологии, литературоведения, источниковедения и даже различных аспектов истории Ирана на основе изучения лексики [42; 43]. Однако с начала 90-х гг. Дж. Гиунашвили, наряду с немногочисленными сугубо научными работами, время от времени публикует статьи преимущественно публицистического характера в грузинских средствах массовой информации, фактически выступая в роли популяризатора и пропагандиста Ирана (об этом можно судить по заглавиям некоторых статей [44-47]), что в какой- то степени было связано с его карьерой дипломата (на протяжении десяти лет). Однако в этом видится и определенная закономерность, обусловленная факторами, повлиявшими на грузинскую науку в целом и на востоковедческую отрасль в частности в связи с развалом Советского Союза, в котором, несмотря на все имеющиеся проблемы идеологического характера, имелся мощный аппарат академической поддержки, а уровень и престиж науки не подлежал сомнению. В советский период в закавказских и среднеазиатских республиках были созданы крупные востоковедческие учреждения с достаточно высоким по советским меркам финансированием, а также известные крупные научные издательства, что в одночасье пропало в независимой Грузии. Произошло понижение статуса именитых востоковедческих учреждений, которые были лишены необходимого финансирования и до сих пор сталкиваются с проблемами, в том числе и существенным сокращением их штата (так, факультет востоковедения ТГУ был упразднен и вошел наряду с несколькими другими факультетами в состав гуманитарного факультета, а Институт востоковедения АН Грузии в усеченном виде вошел в состав вновь образованного на базе бывшего педагогического института Университета Ильи, где никогда не осуществлялась подготовка востоковедов). Тбилиси перестал быть крупным центром иранистики, каким являлся в советский период, особенно в 60-80-е гг. ХХ в., где проходили масштабные научные мероприятия5 и издавались работы высокого уровня. Очевидно, в современной Грузии публикация фундаментальных работ такого уровня, как та же «Фонетика персидского языка» или статьи по иранистике в востоковедческих сериях «Трудов» ТГУ и «Известиях» АН Грузии, практически невозможна. Необходимо также отметить, что Дж. Гиунашвили был одним из немногих грузинских иранистов, в постсоветское время публикующихся в российских востоковедческих изданиях [48]. С его именем также связаны те редкие контакты, которые имелись между иранистами двух стран6. Эту традицию он продолжил и в качестве дипломата7. Таким образом, с уходом Джамшида Гиунашвили грузинская наука, потеряв уникального человека и крупного ученого, понесла без преувеличения невосполнимую потерю.